Монастырь, рабочий батальон, и пол апельсина
Уж не помню кто, но как то меня спросили, где я беру темы для своих постов. По разному конечно бывает, в основном по принципу- что вижу, про то и пою. Но довольно часто сама работа над постом, наталкивает на новые развилки. Так интересуясь монастырём Ратисбона, вышел я на удивительную историю "Гдуд ха-Авода" Рабочего батальона. Вернее не всего батальона а одного из его отрядов, который поселился в палатках прямо на монастырском дворе, и именно по этой причине навечно вошёл в израильскую историю под названием "плугат Ратисбон".
Они пробирались по дорогам Европы, сотрясаемой Первой мировой и гражданской войнами, революциями, бунтами, погромами, плыли на утлых судах через Черное, Средиземное моря, стремясь к своей цели, своей земле, как рыба идет к нерестилищу через реки и моря, движимая могучим биологическим инстинктом. Они шли, вырываясь из прошлой — жестокой и страшной — жизни, к новой, которая казалась им обетованной, как сама земля, обещанная Богом их предкам. Шли по одиночке или небольшими земляческими группами из разных краев России, Украины, Польши. Кто-то добирался в Палестину через Турцию, а некоторые даже через Японию.
Это была в основном молодежь, отличавшаяся от иммигрантов первой и второй волны. Многие воспитывались в кружках различных сионистско-социалистических течений, широко распространившихся в диаспоре, — Хашомер Хацаир (“Юный страж”), Хе Халуц, Гордония. Молодые люди приобретали там опыт коллективного общежития, осваивали иврит, обучались приемам сельскохозяйственного труда и к тому же были более идеологизированы, чем их предшественники, чувствуя себя детьми одной революции, готовыми к свершению другой — сионистской.
Собственно, Трумпельдору и принадлежала мысль о создании трудового легиона, или, как его еще называли, Рабочего батальона (Гдуд ха-Авода), для обустройства Палестины и подготовки почвы для массовой иммиграции. И такой батальон в виде рабочей коммуны был создан последователями Трумпельдора через несколько месяцев после его гибели. Создатели батальона так и обозначали свою цель — “строительство страны посредством создания всеобщей коммуны трудящихся”, что звучало отголоском коммунистических экспериментов, которые в том же 1920 году апробировались на их далекой российской родине.
В Иерусалиме отряд появился в 1922 году, и первой его работой была прокладка одной из самых центральных улиц города Кинг Джордж, и подготовки инфраструктуры, а позднее и постройки квартала Рехавия. Для этой цели в первую очередь нужен был стройматериал - в Иерусалиме это конечно местный камень (и был он как говорится, прямо под ногами). И тогда еврейско-российские юноши и девушки, стали каменотёсами в самом прямом смысле этого слова. Первым делом они начали разрабатывать каменоломни- называя их без всяких выкрутасов- просто "бор" (яма). Именно самая первая яма-каменоломня, к удивлению осталась почти в первоначальном своём виде, до сих пор. Это известный каждому иерусалимцу бор Шибер, или "ган а-сус". Самое центральное место (около Машбира) до сих пор остаётся незастроенным, несмотря на многочисленные попытки и проекты.
Остальные карьеры со временем послужили фундаментом для монументальных зданий еврейского ишува -синагога Йешурун, и так называемые национальные учреждения- Сохнут и Керен Каемет.
Последняя четвёртая каменоломня, по тем понятиям находилась так далеко от центра, что в отличии от первых трёх (которые просто именовались א ב ג) получила собственное название, значение которого нам, в отличие от урождённых израильтян, объяснять не надо-Камчатка. Сегодня это часть садика Кузари, как раз напротив знаменитой школы "Гимназия". Бомбоубежище под этим садом, и является бывшей каменоломней.
Как и указывалось выше, сами гдудовцы расположились в палатках на дворе монастыря Ратисбона, и находились там около четырех лет.
Жили полной коммуной, всё заработанное шло в общую кассу, что позволяло по воспоминанием одного из участников, в хороший день добавить к обеду и пол-апельсина. Видимо такое случалось не так уж и часто, раз заслужило особого упоминания. Не просите меня называть имена хаверим отряда Ратисбон - ибо тогда я никогда не закончу этот пост. А вот фотографии (те что мне удалось отыскать) поставлю с удовольствием.
Работа в каменоломнях.
Так выглядела улица Кинг Джордж, на том участке где сейчас находятся "Национальные учреждения".
Монастырь Ратисбон и палатки в Рехавии.
И наконец, самое главное- юноши и девушки отряда Ратисбон.
Зимовать в палатках, которые к тому же со временем износились, в холодном Иерусалиме- было конечно малым удовольствием.
А глядя на этот симпатичный палисадник, так и кажется что он почти не изменился с тех пор, когда неутомимые гдудовцы устраивали здесь, после трудового дня, свой очередной кумзиц.
Остальные карьеры со временем послужили фундаментом для монументальных зданий еврейского ишува -синагога Йешурун, и так называемые национальные учреждения- Сохнут и Керен Каемет.
Последняя четвёртая каменоломня, по тем понятиям находилась так далеко от центра, что в отличии от первых трёх (которые просто именовались א ב ג) получила собственное название, значение которого нам, в отличие от урождённых израильтян, объяснять не надо-Камчатка. Сегодня это часть садика Кузари, как раз напротив знаменитой школы "Гимназия". Бомбоубежище под этим садом, и является бывшей каменоломней.
Как и указывалось выше, сами гдудовцы расположились в палатках на дворе монастыря Ратисбона, и находились там около четырех лет.
Жили полной коммуной, всё заработанное шло в общую кассу, что позволяло по воспоминанием одного из участников, в хороший день добавить к обеду и пол-апельсина. Видимо такое случалось не так уж и часто, раз заслужило особого упоминания. Не просите меня называть имена хаверим отряда Ратисбон - ибо тогда я никогда не закончу этот пост. А вот фотографии (те что мне удалось отыскать) поставлю с удовольствием.
Работа в каменоломнях.
Так выглядела улица Кинг Джордж, на том участке где сейчас находятся "Национальные учреждения".
Монастырь Ратисбон и палатки в Рехавии.
И наконец, самое главное- юноши и девушки отряда Ратисбон.
Зимовать в палатках, которые к тому же со временем износились, в холодном Иерусалиме- было конечно малым удовольствием.
По этому со временем начали строить (или покупать у англичан) црифы (всё время ищу русский заменитель-"барак" по моему не подходить, может быть "лачужки"?). Первым делом конечно для кухни, а потом и для членов отряда. Мало кто знает, но в Рехавии сохранился почти в целости, такой последний могикан. Цриф зажат между домами на улице Эвен Гвироль 2. Со временем деревянные стены оштукатурили, да и крышу застелили черепицей- но всё же это именно тот самый, последний сохранившийся цриф "Рабочего батальона".
А глядя на этот симпатичный палисадник, так и кажется что он почти не изменился с тех пор, когда неутомимые гдудовцы устраивали здесь, после трудового дня, свой очередной кумзиц.
Кроме улицы Кинг Джорж, гдудовцы замостили и небезызвестную всем улицу Бен-Иуда, а главное начали строить Рехавию. Ирония насмешницы истории- идейно социалистические коммунары, заложили начало и построили, первые 10 домов самого буржуазно-мещанского района тогдашнего Иерусалима.
Первый дом еврейской Рехавии (построен в 1924 году).
Первый дом еврейской Рехавии (построен в 1924 году).
Все исторические фотографии, взяты из архива Всемирной сионисткой организации, за что ей конечно большое спасибо. Вот только думаю, что при теперешней компьютерной графике, можно было бы найти более незаметный способ помечать фотографии, чем уродливые диагональные штампы.