godinerl (godinerl) wrote in all_israel,
godinerl
godinerl
all_israel

О ближайших экскурсиях в Доме-музее Бялика, а также о московской эпистолярии весны 1921-го

Заголовок поста потеснился перед конкретикой даты и адресности. Накануне экскурсий, которые состоятся в конце января и на протяжении февраля, я хочу продолжить свой рассказ о московской части переписки Хаима-Нахмана Бялика с супругой Маней весной 1921 года. Рассказ, начатый здесь. Первое, непосредственно "московское", сообщение Бялик смог написать 6 марта 1921 года. Описав заново пребывание в Киеве (повторы вызваны сомнениями Бялика в исправности почтового сообщения на просторах российских) и кратко перечлив перепитии вагонных разноголосиц, автор письма сразу же приступил к описаниям столичной жизни. Первый адрес, по которому Бялик добирался с Брянского (сегодняшнего Киевского) вокзала, был арбатским.

b23f0c103b52c3c2732da0f9e7637cd5_1.jpg
Брянский вокзал

"Жизнь в Москве дорогая. Извозчик с Брянского вокзала до центра, к Мазе, стоил нам 30 тыс рублей."

Главный казеный равин Москвы Яаков Мазе сменил на этом посту р.Шломо Зелика Минора, высланного из города за слишком большую, по мнению властей, ревностность в деле защиты хоральной синагоги от посягательств посланников князя Сергея Александровича (да, Сергиево подворье – это иерусалимский след этого московского генерал-губернатора из романовской династии). Фамилия р.Мазе представляет собой аббревиатуру, выдающую в своем носителе принадлежность к роду коаним – первосвященников.

מזא"ה Ми Зера Аахарон Хакоэн. Из рода Аарона первосвященника

35c7b7a8ac056860a18002ad47c4155a_2.jpg
Р.Яаков Мазе(1860 – 1924)

В Тель-Авиве есть замечательная уютная улица, носящая имя этого человека.

93c4f2f9f3d3d9c4409a01a886f79664_2a.jpg
Фото

В 1913 году, приглашенный на судебный процесс по делу Бейлиса в качестве независимого эксперта по вопросам еврейской традиции, р.Мазе стал, фактически, страстным защитником обвиняемого. Рав Мазе – выпускник юридического факультета Московского университета, создатель Общества любителей языка иврит в Российской империи и руководитель московского отделения этой организации. В послереволюционный период он отстаивал иврит в столкновении с радетелями занесения языка Книги в категорию языков реакционных, а, следовательно, запрещенных. Смерть Ленина и переход к эпохе воцарения сталинизма совпал по времени и с уходом самого р.Мазе. Он был похоронен в Москве, на Дорогомиловском, а позднее перезахоронен на Востряковском кладбище. Прохожие, ставшие свидетелями многотысячной процессии, провожавшей в последний путь р.Яакова Мазе, в ответ на вопрос о личности умершего, получали в тот день ответ, сводящийся к краткому определению:

"Скончался еврейский патриарх"

8245c503e80d381032363cf0bec43ad5_3.JPG
Фото Сергея Ильина

В первом, уже непосредственно московском письме, обозначает Бялик адрес своего вынужденного столичного пребывания:

"Пока что мы остаемся у Мазе, а потом переедем к нашему доброму другу Альперину."

В скобках Бялик упомянет два имени этого известного сионистского деятеля Москвы: Хаим или он же - Виталий Маркович. Дни проходят в ожидании Горького, ожидании, безысходная справедливость которого лишь подтверждалась со временем, т.к., только пылкое ходатайство писателя помогло Бялику получить разрешение на выезд за пределы Советской России.

"Горький... вернется через несколько дней. Знающие люди утверждают, что у нас все получится. Сегодня, в среду, в шесть часов вечера, мы посоветуемся с нашими друзьями."

Передав приветы своим одесским коллегам и друзьям, Бялик завершает письмо обращением к Мане:

"Ради Б-га! Береги себя, будь спокойна. Не отказывай себе ни в чем. Хочу быть уверен, что, когда вернусь, ты будешь здорова, весела, задорна. Пожалуйста, моя дорогая.

Целую нежно, твой Хаим Бялик."


В письме, целиком написанном на русском языке, есть посткриптум на иврите. Особый привет Бялик просит передать одесской семье Лихтенштейнов, чья дочь Шошана стала известной актрисой театра "Габима" в Москве.

Шошана Лихтенштейн при поступлении в драматическую студию Вахтангова, ставшую ядром будущего еврейского театра в Москве, изменила фамилию отца на более ивритозвучащую: Авивит (весенняя).

02b22a1bffd2eeb5730b99f669bfec29_4.jpg
Шошана Авивит, одна из двеннадцати зачинателей театра "Габима"

Хана Ровина была не единственной исполнительницей роли Леи в спектакле по пьесе Ан-ского"Дибук" (пьесе, перевод которой с идиш на иврит был выполнен Бяликом, о чем поэт, по неизвестным мне причинам, вспоминать не любил). Роль Леи, как говорят современники, божественно исполняла и Шошана Авивит. Ведущая актриса труппы – это, конечно, еще всегда и характер. Шошана отступила от продолжения соперничества с Ровиной, посвятив себя жанру, никем в ту пору не избираемому: художественному чтению отрывков из ТАНАХа на языке оригинала. Она гастролировала с моноспектаклями в Литве, Польше, а потом добралась и до Парижа. Поэт и критик Иешурун Кешет писал:

"Её сильный чистый альт, прямая осанка и высокий рост – «как стройная пальма» – придавали ей вид горделивый и прекрасный; вечера с её выступлениями привлекали многочисленную и разнообразную публику. Её величавая фигура в длинном вечернем платье из чёрного шёлка, которое ещё добавляло ей высоты, воплощала в представлении многих полный гордого великолепия «библейский образ"

Шошане много приходилось выступать перед публикой, не понимающей иврита. Но, как вспоминали очевидцы, это было и неважно."Совершенно неважно!" - как воскликнет поэт М.Струве, увидевший выступление Авивит на парижской сцене. Струве ценил в Шошане способность тактичного, но страстного голосоведения, никогда не сбивающегося на крик.

В Париже Шошана занималась не только театральной деятельностью, но и журналистикой, сотрудничая с Жаботинским в редакции журнала "ХаШахар" ("Рассвет")

По приглашению Бялика и Дизенгофа Шошана Авивит приедет в Эрец-Исраэль в 1925 году на церемонию открытия Еврейского университета. Провожать Шошану в Иерусалим будет Константин Бальмонт, еще за год до этой поездки посвятивший актрисе вот такие строки:

(признаюсь честно, мне показалось, что поэтическая ценность этого сочинения намного уступает важности и необходимости сохранения в истории вот таких откликов на реальные события, личности. И не важно, будет ли он - отклик - заключен в решето рифм или будет струиться ажуром прозы...)

"Пленительное имя – Авивит.
Не Пасха ли сияет в нём Господня?
Во мне напев, во мне весна звенит.
В душе раскрылся куст цветов сегодня.

Тебя я видел только раз один
жемчужиной, сиявшею в «Габиме».
Ты – белый сон. Ты – лилия долин.
Ты – вспев струны. Ты – пламя в синем дыме"


9e81f0bcbb2ff05a7f7f543b3c1309d4_5.jpg

Иллюстрация из еженедельной (1924 г.) газеты на идиш "יידישע אילוסטרירטע וועלט"

"Я помню: был вначале тихий звук.
Все чувства точно спали в колыбели.
Но тетива сгибала твёрдый лук -
и вдруг стрела запела, мчась до цели.

Твой голос нам явил всю роскошь сил.
Он загудел встревоженным набатом,
в нём к покаянью колокол звонил,
всходил призыв и упадал по скатам.

Вся белая, с подъятым ввысь челом,
вся нежная, как свежий куст жасмина,
ты заклинала силой страсти гром,
ы выражала чувства исполина.

Тот самый звук, что был так тих и мал,
что прозвучал вначале еле-еле,
наполнил бурей весь притихший зал
и возрастал, как грозный гул метели.

Тот возглас, что возник, как робкий вздох,
душой преображён в глагол пророка.
Он возвестил, что есть и ночью Бог,
что видит нас всевидящее око.

Был медный щит – и стал он золотой,
запела степь во мне, как в вольном скифе.
Ты – ликом Руфь, лик лани молодой,
но в крайний час подъемлешь меч Юдифи"


(см. также статью К.Азадовского "Глаза Юдифи")

Миссия просветительства на стезе библейской культуры получила в жизни Шошаны неожиданный ракурс при встрече с композитором Сергеем Прокофьевым, который, как известно, также находился в Париже, одном из городов своего затянувшегося на 18 лет гастрольного турне, граничащего с официально необъявленной эмиграцией. Он называл ее "еврейской декламаторшей". Летом 1926 года Шошана, повстречав Прокофьева в Париже на авторском концерте, обратилась к тому с просьбой о совместном сотрудничестве. Авивит готовила в ту пору новую программу, решив составить ее на основе книги Пророка Исайи, и заказала музыку для будущего моноспектакля у самого Онеггера и "еще кого-то", как отмечает в в своем дневнике Сергей Прокофьев. Там же, на исповедальных страницах июня 1926 года, композитор смягчает мягкой шуткой ощущение собственного предполагаемого диссонирования с задумками еврейской актрисы и своим мироощущением. Процитировав Шошану Авивит, якобы назвавшую его в момент обращения, "единственным композитором, могущим написать библейскую вещь", Прокофьев оттеняет собственный конфуз от такого признания иронией:

"Ну да, это не ново: я единственный еврейский композитор!"

Сотрудничества не случилось. Сроки, поставленные Шошаной, не вписывались в график Сергея Прокофьева. Проект до уровня реальной постановки дорости не смог. Но, возвращаясь к фразе о просветительстве Авивит, процитирую еще несколько строк из прокофьевского дневника, строк, чистосердечная удивленность которой, честно говоря, меня несколько смутила, видимо, отчасти откорректировав мои представления о культурологическом багаже русского, а, впоследствии, советского (да, он вернулся... )композитора:

"Любопытно было, какие тексты она (Шошана Авивит – прим.мое) выбирала из Библии: это было или отмщение еврейского народа, или беспощадный Саваоф, в крови идущий на людей, – я был в ужасе и не ожидал, что такие странные вещи заключает в себе Библия!"

Еще за несколько месяцев до оккупации французской столицы Шошана Авивит выступала в концерте, организованном бейтаровцами Парижа. Мне странно было не обнаружить никакого упоминания того, что выпало на долю Авивит в военные годы. Но, тем не менее, это факт: информации пока я не нашла...

Та, о которой в бяликовском письме весны 1921 года, письме супруге, но с припиской Лихтенштейнам-родителям начинающей актрисы, находящимся в Одессе, было поведано о большой популярности их дочери в театральной Москве, умерла в столице Франции ровно через 60 лет. В 1981 году.

А пока... Бялик повторит свою просьбу к Мане порадовать одесских Лихтенштейнов московскими успехами их дочери и в следующем письме, написанном через десять дней, 16 марта 1921 года:

"Приветствую Вас, мой друг, г-н Лихтенштейн... Я видел игру Вашей дочери в спектакле "Вечный жид". Передаю Вам от ее имени привет и сообщаю, что выглядит она хорошо, не волнуйтесь за нее. Письмо передаю это через мою жену.

С уважением, Х.Н. Бялик."


Визит, который планировался, как двухнедельный, грозился озадачить своей календарной непредсказуемостью, пугающей повисшей в молчаливости ожидания пульсацией метронома:

"...Из-за съезда партии все дела наши приостановлены.Также и события в Кронштадте тормозят ход дела. Горький в Петрограде. Наша попытка выйти с ним на диалог не увенчалась успехом из-за происходящего в Кронштадте. Но мы не теряем надежды. И ждем, что Горький вскоре вернется. Все, у кого мы были на приеме, обещают, что дело будет разрешено. Только движется это все медленнее, чем мы думали. Расстояния в Москве огромные. И за один день мы не успеваем много сделать. Сколько времени еще понадобится, я не знаю."

=====================================================

Ближайшая экскурсия на русском языке в Доме-музее Бялика состоится: 29 января, в 18.00.

Продолжительность экскурсии – 2 часа.

Стоимость входа в музей и экскурсии: 25 шек. – обычный билет , 15 шек – льготный билет (дети, пенсионеры, военнослужащие, студенты)

Музей расположен на ул.Бялик, 22, рядом с ул.Алленби.

Если вы надумаете посетить экскурсию, пожалуйста, запишитесь по электронному адресу lizadavidovich@gmail.com

Мой телефон 0545 46 10 24

В феврале экскурсии пройдут 5, 12, 26 февраля.

Обратите внимание, 19 февраля экскурсия не состоится. Но увидеться в этот вечер мы сможем в ТА клубе "Фишка". Чему будет посвящена встреча в Фишке я расскажу в следующих постах. Лишь замечу, на сей раз это будет не Бялик, а...

Да, впрочем, лучше послушайте тель-авивскую песенку начала 30-х гг. Автора стихов в бытность его одесским шестилетним мальчиком отметил еще сам Бялик, автор музыки, чуть ли не на следующий день после окончания Варшавской конерватории, ворвался на тогда еще обдумывающую свое будущее житье-бытье сцену эстрады израильской земли. Записывали песню в студии звукозаписи в ... нацистском Берлине 1934 года, а штамповали пластинки в кустарном предприятии бывалого варшавского звукооператора на пересечении тель-авивских улиц Дерех Петах-Тиква (сегодняшний Бегин) и... Мазе. Равина Яакова... Да, так спиралевидна наша судьба.

Итак, песня. И до встречи!

Tags: Тель-Авив, музеи, объявления, экскурсия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments